Делай добро и беги
Она сидит на первом месте за водителем, в руках сумка, в ушах наушники, за ушами две крупные пряди волос. На ней красная куртка, дурацкая красная куртка, которую так не хотелось одевать. Мама сказала: "Хватит носить чёрное", и купила красную куртку. А вообще-то дело не в куртке, просто за окном мокро и холодно. Она не любит холод, поэтому ей так не нравится куртка. Хоть красная, хоть чёрная, куртка она куртка и есть, она от холода.
Она поддёргивает сумку и встаёт. Троллейбус качает, а она качается вместе с ним. На улице - холодно. Она не любит холод, но любит осень. Не просто так, за что-то...
Сейчас, когда она идёт по парку, она любит осень. Капли дождя как брызги серебристой краски рассыпаны по листьям, зелёным, жёлтым, красным, пожухлым, свежим... она идёт по ним и пинает каштаны и жёлуди. Просто это очень красиво, когда каштаны и жёлуди разлетаются из-под ног, когда взметываются листья, словно она сама - ветер, и может ими повелевать.
Пора на лекцию, давно пора, но она идёт не спеша, вдыхает запах мокрых, чуть тронутых тленом листьев. Он приятно щекочет ноздри, пробирается в грудь и остаётся там лёгкой дымкой, как от чужой сигареты, только приятный.
У дороги так не пахнет и хочется с сожалением обернуться на оставшийся позади парк, но она решительно поправляет сумку на плече и шагает вперёд. Её сумка зелёная и к красной куртке совсем не идёт, зато в кармане припрятан свежий орешек и каждую минуту почему-то весело греет мысль, что его можно расколоть и съесть.
Ступеньки, ступеньки, ступеньки... она всё ещё не торопится, хотя надо, потому что белая доска уже вся исписана чёрным фломастером и теперь это всё нужно переписать.
Длинные жалюзи чуть колеблются от небрежно пробегающего мимо ветра, а она ловит его запах кончиком языка и совсем не запоминает того, что улыбчивый профессор рисует на доске.
Это можно себе позволить пока такая осень треплет ладошкой по макушкам деревьев.
Она поддёргивает сумку и встаёт. Троллейбус качает, а она качается вместе с ним. На улице - холодно. Она не любит холод, но любит осень. Не просто так, за что-то...
Сейчас, когда она идёт по парку, она любит осень. Капли дождя как брызги серебристой краски рассыпаны по листьям, зелёным, жёлтым, красным, пожухлым, свежим... она идёт по ним и пинает каштаны и жёлуди. Просто это очень красиво, когда каштаны и жёлуди разлетаются из-под ног, когда взметываются листья, словно она сама - ветер, и может ими повелевать.
Пора на лекцию, давно пора, но она идёт не спеша, вдыхает запах мокрых, чуть тронутых тленом листьев. Он приятно щекочет ноздри, пробирается в грудь и остаётся там лёгкой дымкой, как от чужой сигареты, только приятный.
У дороги так не пахнет и хочется с сожалением обернуться на оставшийся позади парк, но она решительно поправляет сумку на плече и шагает вперёд. Её сумка зелёная и к красной куртке совсем не идёт, зато в кармане припрятан свежий орешек и каждую минуту почему-то весело греет мысль, что его можно расколоть и съесть.
Ступеньки, ступеньки, ступеньки... она всё ещё не торопится, хотя надо, потому что белая доска уже вся исписана чёрным фломастером и теперь это всё нужно переписать.
Длинные жалюзи чуть колеблются от небрежно пробегающего мимо ветра, а она ловит его запах кончиком языка и совсем не запоминает того, что улыбчивый профессор рисует на доске.
Это можно себе позволить пока такая осень треплет ладошкой по макушкам деревьев.